Мне нравится быть сильной

19.08.2015

Ольга Будина: «Мне нравится быть сильной»

Фото: Иван Самойленко Стиль: Илья Фомичев Макияж, прическа: Светлана Луцкова

Известная актриса в эксклюзивном интервью нашему журналу рассказывает о том, что значит быть сильной женщиной, в какие моменты можно проявить собственную слабость и в чем, на ее взгляд, главное отличие российских женщин.

РЕДАКЦИЯ ВЫРАЖАЕТ БЛАГОДАРНОСТЬ РЕСТОРАНУ «МАРИО ЖУКОВКА» ЗА ПОМОЩЬ В ОРГАНИЗАЦИИ И ПРОВЕДЕНИИ СЪЕМКИ.

Стремительному взлету карьеры актрисы Ольги Будиной можно было только позавидовать. Первую главную роль актриса сыграла будучи еще студенткой театрального училища. И у самого Глеба Панфилова. Авторитетный журнал включил Ольгу в тройку самых красивых женщин России, она оказалась единственной в стране актрисой, фильмы с участием которой дважды выдвигались на премию «Оскар». И вдруг наступило затишье. Актриса не снимается в кино, ее имя не гремит с телеэкранов. Догадки, слухи, домыслы. Сама Ольга не спешила их ни подтверждать, ни опровергать. А недавно актриса вернулась к зрителям. Сыграла мощную, психологически насыщенную роль Маргариты Коненковой — музы гениального физика в телепроекте «Эйнштейн. Теория любви», стала соведущей в рейтинговой телепрограмме о здоровье «О самом главном». Поистине — триумфальное возвращение.

– Ольга, в одном из интервью вы сказали, что не любите, когда вас называют актрисой. Слышать это от вас, сыгравшей столько интересных ролей в кино, очень удивительно.

– Я говорила, скорее, об образе жизни. Я – актриса по профессии, но не по сути. Просто мне нравится иногда проживать новые жизни. А в современном обывательском представлении актриса – человек, который много времени посвящает светской жизни, целенаправленно занимается формированием своего общественного образа и обязательно в курсе всех последних модных тенденций. Это все не про меня. В актерской профессии меня всегда интересовала психологическая составляющая, когда ты можешь долго и с интересом разбирать характер героини. Но, увы, такой возможности современная киноиндустрия представляет все меньше. Предложения, которые сегодня поступают актерам в кино, мне по большей части не интересны. Дело не в капризах. Мне откровенно скучно. Что уж скрывать – киноиндустрия постепенно выдвигает все более и более низкие требования к работе. Мне же хочется расти, двигаться вперед и добиваться от себя самой по- настоящему высоких результатов. Именно поэтому я ищу выход творческой энергии в разных других областях.

– В определенный момент вы решили уйти из профессии, но вынуждены были вернуться в нее. Почему?

– Я вернулась в кино не потому что страстно этого хотела, а потому что моей семье не на что было жить, вот и все. Когда я выходила замуж, я действительно планировала отказаться от профессии. И это решение было вполне осознанным, несмотря на то, что к 2003 году у меня уже было порядка тридцати серьезных кинопроектов, масса театральных и концертных предложений. Я даже успела снять как режиссер свой первый документальный фильм, и это было для меня невероятно интересно – почувствовать себя творцом собственного произведения. А самым значительным на тот момент признанием, по моему мнению, было приглашение Никиты Сергеевича Михалкова стать членом большого жюри 25-го юбилейного московского международного кинофестиваля. Представьте, мне, по сути молодой еще артистке, предложили судить мировое кино фестиваля класса «А»! Это, на мой взгляд, очень почетно и серьезное признание твоих заслуг. Словом, я уходила из профессии на самом пике, когда передо мной открывались практически любые двери. И я получила столько дивидендов от профессии, что любая актриса может только мечтать об этом. Но вместе с тем было ощущение, что жизнь проходит мимо меня. Я имею в виду настоящую жизнь, собственную. Мне было совершенно некогда о ней задуматься, внутри меня жили другие девушки и женщины, которых я играла. И я захотела больше никого не играть, а просто быть! Как говорится: целлулоид целлулоидом, софиты софитами, а твоя жизнь себе идет и проходит. На тот момент мне казалось, что я смогу максимально полно выразить себя именно в браке, материнстве. И я круто изменила свою жизнь и ушла в новую реальность, которая рассыпалась через полтора года. Конечно, разрушение моего брака стало для меня настоящей трагедией. Развод – всегда очень тяжелое испытание в любом случае. Для меня же это был еще и крах определенной парадигмы, разрушение картины мира. Пришлось понять и принять тот факт, что вектор развития был выбран неправильно.

– Ольга, такие ситуации могут сломать даже самых сильных людей, но вы выстояли...

– Мне нужно было обеспечивать себя и ребенка. Собственно, по этой причине возник мой первый большой сериал – «Личная жизнь доктора Селивановой». Если бы наша бытовая ситуация не была настолько острой, я бы никогда не согласилась ни на какой сериал.

– Сейчас нет сожаления, что согласились?

– Я вообще не люблю о чем-то сожалеть и думать в сослагательном наклонении. Ну, вот так сложились обстоятельства. И это хорошо! Что бог не делает – все к лучшему! Как у Канта: если этот опыт мне дан, следовательно, он мне необходим.

– Этот опыт вы преодолели достойно. Сегодня можете сказать, что вы – сильная женщина?

– Я не могу с трибуны заявить, что я сильная личность, но мне очень нравится быть сильной. Я не знаю слабых женщин, которые бы состоялись в жизни и им было бы, чем гордиться. Подобные примеры вы не найдете ни в России, ни на Западе. Если человек приобрел некую значимость, смог преодолеть определенные барьеры и стойко выйти из сложных жизненных ситуаций, значит, человек мощно развивается и априори становится сильным. Наверное, я могу причислить себя к категории сильных личностей. Но мы должны разделять социальную реализацию и личную жизнь. Конечно, в отношениях с мужчинами мне доставляет какую- то фантастическую радость быть слабой. Даже сильной женщине приятно переложить часть забот на мужские плечи, почувствовать готовность партнера прийти на помощь в сложной ситуации, увидеть трепетную любовь и опеку. Ну, разве это не счастье?

– Все-таки сила женщины в ее слабости?

– Это такая женская уловка. Если говорить о женской слабости, то она проявляется, скорее всего, в тот момент, когда мы хотим привязать к себе мужчину. Но в этом нет ничего дурного. Когда ты любишь человека, то ни за что не хочешь с ним расставаться, вот и придумываешь всякие слабости. Мне кажется, в этом даже есть определенная житейская мудрость. «Дорогой, я не могу справиться с этой задачей, пожалуйста, помоги мне», – мы говорим это. И это правильно – дать мужчине проявить себя, подчеркнуть его силу, характер.

– В вашем послужном списке как раз роли сильных женщин – Надежда Аллилуева в «Жене Сталина», Нина Градова в телесериале «Московская сага», Галина Кузнецова из фильма «Дневник его жены», а скоро мы увидим в вашем исполнении Маргариту Коненкову, последнюю любовь Эйнштейна...

– Мне неинтересно играть слабую личность, я не вижу истории, содержательного развития. Слабые характеры скучны для меня. Даже если по сценарию роли моих героинь были прописаны как слабые персонажи, я делала их сильными. Мне интересно играть женщин, поступки которых сложно мотивировать без психологического анализа. Ты словно входишь в лабиринт, выход из которого можно найти только абсолютно погрузившись в предлагаемые обстоятельства совершенно незнакомого тебе человека, незнакомых тебе времени, места и окружения. Это невероятно захватывает.

– Теперь понятно, почему вас называют характерной актрисой. Вы, наверняка, чему- то учитесь у своих героинь?

– Думаю, да. Мои героини зачастую оказываются в ситуациях, в которых я бы никогда не смогла оказаться. Они принимают решения, которые я бы сама никогда не приняла. Но я, живя их жизнью, нахожу в себе силы и оправдания совершать эти поступки, говорить несвойственные мне тексты, и когда я это делаю в кадре, это уже мои поступки, моя прямая речь – и я здесь действую вполне осознанно. Конечно, я учусь у своих героинь, я их обожаю за возможность прожить за одну свою жизнь множество других.

– А сняться в голливудском блокбастере вам было бы интересно? Приняли бы предложение принять участие в «экшене»?

– Конечно, согласилась бы. Я с интересом смотрю ленты западных режиссеров, работающих в этом жанре. Мне интересно узнать, как это все происходит у них, как организован процесс съемок, разные технические вещи. У них ведь совершенно другой подход к профессии. У меня была возможность поработать с представителями европейской киноиндустрии и хочется верить, будет возможность поработать, наконец, с американскими.

– Ольга, раз уж заговорили о Западе, позвольте задать вот какой вопрос. Мы сегодня живем в глобальном мире. Границы условны. Но от сравнений западной и российской женщины никуда не деться. На ваш взгляд, в чем состоит основное отличие?

– Я думаю, что это неравнодушие. Еще Черчилль когда-то говорил, что в русских много плохого, но и столько же хорошего. В нас много намешано всякого. И в мести, и в сладких чувствах идем до финала. В Европе другой человеческий менталитет. И мужчины, и женщины более структурированы и сдержанны, даже можно сказать, зациклены на себе. Эту разницу проще всего наблюдать в культурных ценностях. Посмотрите на драматургию двадцатого века. Это ведь драматургия одиночества. Возьмите статистику самоубийств: в самых благополучных западных странах она самая высокая. В нашей стране это тоже есть, но в большинстве случаев это связано с чувствами, а не с их отсутствием. Грубо говоря, наши люди кончают с собой от чувств к ближним, а западные – от их отсутствия. Мы-то как раз очень переживаем. А потом, в русской женщине довольно сильно развито материнское начало, она для всех немножко мать: для мужа, для брата, даже для собственного отца. Конечно, для представителей сильного пола – сплошная выгода, и наши мужчины периодически садятся на шею, скажем честно. Но все же у западных женщин есть, чему поучиться. С разрушением железного занавеса мы стали понимать, что такое чувство стиля, чувство формы, и в принципе задумываться над собственной внешностью, уделять ей достойное внимание. Не то чтобы у нас этого не было на генетическом уровне, как раз было, особенно у представителей дворянского сословия. Но политическая идеология советского времени была направлена на другое, человек не должен был быть ярким индивидуумом, за это он мог поплатиться жизнью, выгоднее было жить по-серенькому. Теперь же степень внутренней свободы женщин и внешних ее проявлений в разы выше. И это благодаря знакомству с западной культурой. Наши российские женщины – прекрасные ученицы и частенько превосходят своих западных «учительниц ». Это ли не круто?!

На фото вверху: в парижском диснейленде с сыном Наумом, 2013 Внизу: Фото из спектакля по рассказам А.Чехова «Рецепт семейного счастья». ФОТО: ИЗ ЛИЧНОГО АРХИВА ОЛЬГИ БУДИНОЙ