Пресса об Ольге Будиной

«ВО ФРАНЦИИ МЫ С НАУМОМ УГОДИЛИ В НАСТОЯЩИЙ КОШМАР!»

ОЛЬГА БУДИНА: «ВО ФРАНЦИИ МЫ С НАУМОМ УГОДИЛИ В НАСТОЯЩИЙ КОШМАР!»

Сыну Ольги Будиной Науму еще только восемь лет, но он уже успел повидать мир — ведь для Ольги лучший способ отдохнуть от изматывающих съемок — это махнуть с Наумом куда-нибудь в путешествие. О том, где они побывали и куда еще собираются съездить, актриса рассказала Екатерине Рождественской…

Ольга: Впервые я решилась вывезти Наума куда-то далеко от дома, когда ему было три года. Мы отправились на Черное море, под Геленджик, на целый месяц. Понятно, что, когда родители везут де- тей на море, они надеются, что ребенок будет много купаться, плескаться в мор- ской воде, прыгать в волнах, оздоравли- ваться, наконец… Собственно говоря, именно так и поступали все дети, которые были вокруг. Кроме Наума. За целый ме- сяц он ни разу даже не вошел в море! Его пугали волны, и никакие уговоры не по- могали заставить его поплескаться даже в штиль. В последний день я уже буквально со слезами на глазах взяла Наума на руки и потащила к морю, но он все равно вы- рвался и убежал на берег. Ну так обидно было, целый месяц насмарку! На следую- щее лето я уже поехать с ним не смогла, и они отправились на море с мамой, и, слава Богу, ребенок стал купаться! А по- том — чем дальше, тем больше. Сейчас уже его из моря или бассейна не выта- щить. Однажды было совсем смешно. Мы с ним ездили в Швейцарию и гуляли по берегу Женевского озера. Науму было уже шесть лет. Стояла осень, довольно прохладная. Мы с сыном прогуливались в джинсах, свитерах и ветровках. А у озера на лежаках загорали швейцарцы в плав- ках и купальниках… Причем кто-то даже купался. И тут Наум говорит: «Я тоже хочу поплавать».

Екатерина: Подожди, я не понимаю. Ты говоришь, холодно было. Как же швей- царцы купались и загорали?

Ольга: Ну, у них подход к жизни такой. Примерно то же явление мы с Наумом в другой раз наблюдали в Париже зимой. Мы в шубах, в шапках, в теплых сапогах, стоим и смотрим, как дети из школы вы- ходят — в гольфах, шортах и ветровочках. И такие радостные, счастливые! Моя под- руга, живущая в Париже, все объяснила. Оказывается, французы, как и все нор- мальные люди, любят тепло и не любят хо- лод. И поэтому, когда наступает холодное время года, они живут так, будто бы ника- кой зимы, никакого холода не существует.

Екатерина: И что, французские дети не простужаются?

Ольга: Иногда, наверное, простужаются. Но поскольку французы, как и все нор- мальные люди, болеть тоже не любят, то они делают вид, что никакой болезни нет. (Смеются.) Взрослые ходят на работу, дети — в школу. Они заняты обычными делами и просто не желают замечать таких непри- ятностей, как холод или простуда! Это мы, когда болеем — лечимся, а когда холодно — шубу надеваем, а французы говорят: «Ничего страшного, это скоро пройдет».

Екатерина: И что? Ты отпустила Наума купаться в холодном Женевском озере?

Ольга: В Женевском озере нет, тогда я устояла перед его уговорами...

Екатерина: Ну да. Ты сказала ему: «Наум, ты русский мальчик и не надо брать при- мер с этих швейцарцев»…

Ольга: Но все-таки ему удалось выпро- сить у меня купание в холоде, это было уже во Вьетнаме. Мы полетели туда на Новый год. Из-за непогоды вылет самолета отло- жили, дорога растянулась на двое суток. И в итоге вместо того, чтобы приехать на место заранее, мы добрались до нашего отеля к вечеру 31 декабря. Нужно было го- товиться отмечать Новый год, а тут Наум канючит — пойдем на море да пойдем на море. Я его уговариваю: «Сынок, вот за- втра проснемся, и прямо сразу — на море, даже завтракать не станем, а сейчас пой- дем отмечать Новый год!» Он соглаша- ется. Отмечаем, веселимся, а часа через два опять за свое: «Ну можно хотя бы один разочек в бассейне искупаться! Это бу- дет твой самый хороший мне подарок на Новый год!» А надо признаться, что было довольно холодно, ночь же. Ну ладно, ду- маю, пойдем-ка мы пройдемся по террито- рии отеля, найдем какой-нибудь бассейн в максимальном отдалении от праздничной кутерьмы. Наум тронет ледяную воду но- гой и успокоится, наконец. Зашли в номер, взяли полотенце, чтоб все было по-насто- ящему, идем. И тут Наум... опускает одну ногу в бассейн, другую, потом залезает туда полностью и плывет! Вода ледянющая, я в любую секунду готова нырнуть за ним, не- рвничаю, а он хохочет вовсю, счастливый! Перед тем как вылезать, я сфотографиро- вала его, не удержалась. И думаю, только бы никто не увидел нас ночью у бассейна, ведь скажут: «Что это за сумасшедшая рус- ская ночью повела шестилетнего ребенка купаться?» Но главное, у Наума было такое удовлетворенное выражение лица, что мне по большому счету было все равно.

Екатерина: Вот именно! Из таких мело- чей и складываются самые счастливые вос- поминания детства… А со скольких лет ты Наума стала за границу возить?

Ольга: Первая заграничная поездка у него была в четыре с половиной года — мы ез- дили в Прагу с корреспондентами «7 Дней». И с той поездкой у нас был связан очень важ- ный воспитательный момент. Поскольку было Рождество, вся Староместская пло- щадь представляла собой огромный рож- дественский базар. И у Наума глаза разбе- жались. А у него по младости лет была привычка куда-нибудь убежать, не интересуясь, где мама, — как, наверное, и у большинства детей. И в какой-то момент мне надоело го- няться за ним от ларька к ларьку, и я позво- лила ему потеряться. Он понесся к каким-то очередным сахарным леденцам и разгляды- вал их минут пять, забыв обо всем на свете. А я спряталась за елкой и оттуда за ним на- блюдала. И вот в конце концов Наум огля- нулся и обнаружил, что меня нет. А я все не выхожу из укрытия. Вышла, только когда увидела: он вот-вот расплачется. ын подбе- гает ко мне и говорит: «Мама, ну я же тебя потерял!» А я ему: «Пожалуйста, больше не делай так, а то ведь действительно потеря- ешь». И с тех пор, куда бы мы ни ездили, он уже никогда от меня не убегал.

Екатерина: Некоторые даже сигарету выкурить разрешают ребенку, чтобы раз и навсегда отбить охоту к таким вещам. Оль, а какая поездка для тебя была самой запо- минающейся?

Ольга: Каждая по-своему. Очень яркая у нас была поездка на день рождения Наума в парижский Диснейленд. Это когда ему пять лет исполнялось. Знаешь, я впервые оказалась в Диснейленде, когда Наума еще и в помине не было. И меня поразило, как эти проклятые американцы умеют сделать все так, чтобы дети были счастливы. Чего стоит только один фейерверк в конце дня, перед закрытием парка. Ничего более мас- штабного и величественного для детей я никогда не видела. Тогда я стояла, смотрела ввысь, и у меня от восторга текли слезы. И я видела, что все, кто стоял рядом — роди- тели с детьми на плечах из разных стран, — тоже смахивали слезу. Даже мужчины — до того трепетно было! Вот я и решила, что, когда у меня родится ребенок, его первый юбилей мы отметим здесь! Моя мечта сбы- лась — накануне пятилетия Наума мы по- ехали в Диснейленд. Поселились прямо там — в отеле при парке. Чего, кстати го- воря, я очень не советую делать, потому что вместо вкуснейшей французской еды там кормят американским фастфудом.

Екатерина: И день рождения Наума вы фастфудом отмечали?


Ольга: О! Это же целая история. Там есть ресторан Микки Мауса, куда при- возят детей со всего мира отмечать день рождения. И продумана специальная це- ремония: порядка семи кукол в челове- ческий рост — целая карнавальная про- цессия — с тортом в руках подходят к столу под звуки торжественного марша. Естественно, внимание всего ресторана в этот момент приковано к имениннику, и, когда он задувает свечи, все ему апло- дируют. Потом минут 15—20 ребенок об- щается с героями любимых мультфиль- мов, фотографируется с ними — полный восторг! И вот мы заказали в этом рес- торане столик на день рождения Наума. Надо сказать, просто так туда попасть не- возможно — только по предварительному заказу, у них же каждый столик по часам расписан. А у меня в Париже живет под- руга, которая вышла замуж за француза, у них двое детей. И конечно, мы их пригла- сили. И вот мы ждем гостей у входа в парк, чтобы вместе идти в ресторан, а они опаз- дывают. В итоге мы пришли минут на 10 позже назначенного времени — и все! Нас не пускают! Говорят, что артисты с тор- том уже наш столик прошли, так что все, мол, идите отмечать день рождения куда- нибудь в другое место. Представляешь? Перед дверью ресторана стоит мой ребе- нок, который специально купил себе кос- тюм капитана Крюка, он так ждал этого праздника, другие дети тоже в костюмах героев диснеевских фильмов — и вот на тебе! У меня, конечно, полное отчаяние и единственное желание — все взорвать тут сейчас же! Каким-то чудом нашим дру- зьям удалось уболтать управляющего, он сказал: «Ну хорошо. Идите, садитесь за столик. Я сейчас поговорю с артистами, может быть, кто-то согласится поздра- вить вас вне графика. Но гарантировать ничего не могу». И вот мы сидим, смот- рим, как одного ребенка торжественно поздравляют, другого, третьего — а к на- шему столику никто не идет. Я еле сдер- живаю слезы от обиды, у Наума тоже глаза на мокром месте. И тут к нам все-таки на- правляются с тортом Гуфи и Микки Маус, и еще кто-то, уже не важно, сколько их было. Важно, что праздничный марш за- звучал теперь по нашему поводу, и весь ресторан поздравлял Наума и аплодиро- вал ему. Трудно передать словами наше выстраданное счастье!.. А после ресторана мы все вместе пошли в магазин игрушек. Я говорю: «Дети, выбирайте себе каждый по подарку». Наум сразу побежал рассмат- ривать полки с товарами, а дети моей под- руги как встали у входа, так и стоят. Я им говорю: «Данечка, Перчик, вы что, ничего не хотите? Это же мой вам подарок, пожа- луйста, идите, выбирайте»...

Екатерина: А Перчика как на самом деле зовут?

Ольга: Пьер. Кстати, я Науму еще в Москве сказала: «Мы поедем в Париж, и там ты познакомишься с Данечкой и Перчиком» — так он потом меня переспра- шивал: «Мамочка, я забыл, с кем я позна- комлюсь, с Перчиком или с Огурчиком?» В общем, мальчишки стоят, игрушек не выбирают, на полки даже не смотрят. Я спрашиваю свою подругу: «Лен, а почему мальчики выбирать игрушки не хотят?» Объясняет: «Они знают, что им не полага- ется подарков. Потому что они наказаны». Я говорю: «Ну это же просто безбожно, это же издевательство над детьми! Как это я Науму что-то куплю, а твои останутся с пустыми руками?» И она мне рассказала, что во Франции это единственный дейс- твенный метод воспитания. Законы о за- щите детей очень строгие, и стоит, к при- меру, какой-нибудь мамочке где-нибудь в общественном месте повысить голос на ре- бенка или, не дай бог, его отшлепать, есть риск, что ребенка у мамы просто заберут. И получить его обратно очень тяжело. А ведь иногда дети так балуются, что их просто необходимо остановить! Я, например, могу шлепнуть своего по попе и прикрикнуть могу, а как же иначе? Спрашивается, как во Франции воздействовать на ребенка, если он так увлекся играми, что забыл обо всем? И остается единственный способ воспита- ния ответственности: если ребенок не слу- шается или натворил что-то, его на бли- жайший праздник лишают подарков.

Екатерина: Знать, что на праздник тебе ничего не подарят, — это же для ребенка очень тяжело! Что же это за жизнь такая — без подарков?

Ольга: Вот именно! Но французские дети к этому уже привыкли. Зато на них действительно никогда никто не повышает голоса. К примеру, в этом году мы ехали в парижском троллейбусе, и на остановке вошло целое семейство — элегантная по- жилая пара и с ними двое детей лет трех, совершенно ангельского вида, с глазищами на пол-лица. Судя по тому, как все были нарядно одеты, они ехали куда-нибудь по меньшей мере в Парижскую оперу. Но при этом дети истошно кричали, просто невы- носимо. На что бабушка с дедушкой абсо- лютно никак не реагировали — стояли и невозмутимо смотрели в окно. И окружа- ющие тоже делали вид, что ничего не про- исходит. Так мы ехали остановок пять. Это был кошмар, я вся извелась, уже и подми- гивала детям, и улыбалась им, и Наум им пытался свои игрушки подарить, потому что жалко же, когда так плачут!

Екатерина: Ну да, в такой ситуации трудно сохранять хладнокровие…

Ольга: А французы могут. Поразительное равнодушие! При этом в других обстоя- тельствах на них посмотришь и видишь, что они вовсе не равнодушные люди. Помню, в Диснейленде мы попали в длин- нющую очередь к какому-то аттракциону, и местные администраторы, которые там следят за порядком, развлекали детей, как могли. Я не представляю, чтобы наши так старались…

Екатерина: Оль, а тебе-то самой где больше всего понравилось отдыхать?

Ольга: В Австралии, в Сиднее. Мы туда на прошлый Новый год ездили.

Екатерина: Как это ты решилась на та- кой утомительный перелет с ребенком?

Ольга: Да ему перелет даже больше пон- равился, чем сама Австралия! Мы летели на очень комфортабельном самолете, где кресло раскладывается как угодно, 35 вари- антов положений, с массажем всех частей тела — хоть вместе, хоть по отдельности. Плюс персональное видео, где было зака- чано с полсотни русских фильмов, да еще и компьютерные игры. В общем, перелет не показался нам тяжелым. Ну а почему именно Австралия? Знаешь, на тот момент я совершила очередной подвиг — снялась в тридцати двух сериях «Земского доктора». Такая колбаса длинная — девять месяцев все это снималось! Съемки шли в Угличе. А у меня тогда Наум только-только пошел в 1-й класс , причем, сразу в две школы: в общеобразовательную и в музыкальную Гнесинскую. В итоге я так страшно вы- моталась, что решила на Новый год уехать куда-нибудь далеко-далеко.

Екатерина: Главное, чтобы от Углича по- дальше, да?

Ольга: Не без этого. (Смеется.) И вот мы с Наумом 25 дней провели в Сиднее. И из всех мест, где я когда-либо побывала, это мне понравилось больше всего. Мне даже захотелось жить там постоянно! И дело даже не в природе — она, в сущности, везде красивая. И не в количестве экзотических животных, которые в Австралии повсюду: ползают, летают, прыгают... Самое главное там — общая атмосфера, люди! Они неве- роятно приветливы. Какая-то бесконечная «акуна матата» (на языке суахили Hakuna Matata означает «без забот». — Прим. ред.). Австралийцам просто нравится жить. Им нравится, что солнце взошло, нравится, что оно зашло, нравится какая-нибудь кре- ветка… И даже если она, допустим, тух- лая — ничего! Она им все равно нравится! Они все очень самодостаточны и лучатся счастьем и спокойствием.

Екатерина: Но как же так? Не может быть, чтобы у живого человека настрое- ние было постоянно хорошим.

Ольга: А вот у них всегда очень хорошее настроение! Такая удивительная страна! А еще Сидней для нас с Наумом стал ис- торически значимым местом, потому что именно там сын впервые побывал в опере.

Екатерина: Не рано ты его в оперу повела?

Ольга: Нет, в самый раз. К этому вре- мени сын уже полгода отучился в му- зыкальной школе и побывал во многих концертных залах. Но в Сиднее нам по- везло особенно: мы попали на гастроли «Метрополитен-опера», и не на что иное, как на «Волшебную флейту». А Наум как раз занимается по классу флейты. Знаешь, это все было каким-то чудом. Оперные дивы и певцы выглядят совсем не так, как мы привыкли.

Екатерина: Ты имеешь в виду, мы при- выкли к большим, толстым?

Ольга: Приблизительно. (Смеется.) А там поют — причем фантастически мощ- ными голосами — какие-то фотомодели! Нет, правда, у меня было такое чувство, что мы на показе мод. (Науму): Сынок, пом- нишь, как мы были с тобой на «Волшебной флейте»?

Наум: (Отрываясь от тарелки с пирож- ным) Угу.

Екатерина: Еще в оперу пойдешь? Хочется тебе?

Наум: Хочется.

Ольга: Так давай, расскажи про оперу. Что тебе больше всего понравилось в спек- такле? Наум: Понравились персонажи. Екатерина: А тебя не удивило, что они все время поют? Вот мама твоя — она со сцены говорит, а эти — только поют…

Наум: Они тоже говорили.

Екатерина: Как это? Что же это за опера, где говорят? Мюзикл, что ли? Под назва- нием «Волшебная флейта»…

Ольга: Нет, просто опять эти прокля- тые американцы такое зрелище, что се- милетний ребенок, не говорящий по-ан- глийски, глаз оторвать не мог. Они время от времени все вдруг переставали петь и отпускали какие-то шутливые реплики… Помнишь, Наум, как они шутили?

Наум: Шутили, да.

Ольга: Ну а еще что-то тебе запомни- лось? Есть тебе что сказать про оперу?

Наум: Очень хорошая суть истории. Это все.

Ольга: Ну, жуй тогда. В общем, Кать, очень удачно мы сходили на оперу. Только вот вышли в антракте, и вдруг прямо у меня над ухом раздается звонким деви- чьим голоском по-русски: «Не, ну охре- неть, классно!» Я понимаю, что девушке тоже спектакль понравился, но почему, спрашивается, рядом должно было ока- заться именно мое ухо? За что мне это — именно такую литературную фразу услы- шать? Наверное, чтобы не совсем уж в не- беса от счастья улететь…

Екатерина: Ну а куда еще вы за 25 дней в Австралии ездили?

Ольга: Ой, я была такая уставшая, что никуда не могла ездить. Мне необходимо было побыть таким, знаешь, овощем. Кабачком! Вести растительный, неподвиж- ный образ жизни. Но мы все равно обла- зили весь Сидней. В зоопарке самое боль- шое впечатление на нас произвели коалы. Все хотят с ними сфотографироваться, а коалы дрыхнут, как последние сволочи! У них же такой режим — спать 23 часа в сутки, потом поесть эвкалиптовых листоч- ков — и снова спать. Мы с Наумом минут сорок их караулили, дожидаясь, чтобы кто- то хоть один глаз приоткрыл. И вот одна коала проснулась и повернула голову — бросились к ней с фотоаппаратом, но пока настраивали кадр — она опять заснула. Мы набрались терпения и снова стали карау- лить… В конце концов сфотографирова- лись с бодрствующей коалой. Она такая чудесная, совершенно плюшевая!

Екатерина: Слушай, вот ты — хрупкая девушка, вдвоем с сыном повсюду путе- шествуешь… Это же не всегда легко!

Ольга: Да уж, однажды мы угодили в пе- ределку! Мальчик-то у меня активный, и три года назад на новогодние праздники я решила, что пора его на горные лыжи ста- вить. Все с теми же нашими парижскими друзьями мы отправились в Гренобль, в горы. За пару дней друзья показали нам все легкие трассы, и мы лихо катили по ним с Наумом, которого радостно обучал папа Перчика. Да и я довольно легко с ним уп- равлялась, Наум стоял передо мной и де- ржался за мои палки, практически висел на них. А потом наши друзья уехали, ведь во Франции школьные каникулы рано за- канчиваются — в первых числах января. И через несколько дней одиночного катания я перепутала трассы, да еще как! Екатерина: Ты что, с ребенком, висящем у тебя на палке, на черненькую полезла?

Ольга: Нет, мы попали на красную, предпоследний уровень сложности. После наших сине-зеленых это было очень круто! Как говорится, ничто не предве- щало, но внезапно изменилась погода. Знаешь, как это бывает в горах — в одну секунду вокруг потемнело, хлопьями по- валил снег, видимости никакой. И я как- то проглядела нужный поворот. Хуже всего, что перед этим была оттепель, сне- жок подтаял, а тут вдруг похолодание — и гора мгновенно сделалась ледяной. Плюс ко всему у меня еще не берет мобильный, и я не знаю французского. Правда, про- сить о помощи все равно некого — лыж- ники на таких трассах подобно ястребам летают, а уж в непогоду тем более озабо- чены лишь возможностью побыстрее ока- заться в безопасном месте. Выходов из си- туации, собственно, немного. Либо снять лыжи и идти вниз пешком, либо лечь на склон и катиться. Но и то, и другое зай- мет много времени, а мы находимся все еще очень высоко, и через час закрыва- ются все подъемники. В общем, я прини- маю соломоново решение и говорю Науму: «Так, сын, а вот теперь ты не произносишь ни слова, зато очень крепко держишься за мои палки и стараешься делать ровно то же самое, что буду делать я. Смотреть только на наши лыжи и держать свои строго параллельно моим. Все понял?» — «Понял», — сказал сын. И, надо сказать, действительно понял, и каким-то чудом нам удалось спуститься довольно быстро и без потерь. Потом мы зашли в первый попавшийся ресторанчик...

Екатерина: И сколько ты там выпила? Ольга: Я взяла ягер-ти, но, по-моему, с тройной дозой алкоголя. Пила и думала о том, что ни на каких лыжах больше ни- когда не буду кататься. И действительно, в следующие годы на зимние каникулы мы уезжали из зимы в лето. Но нынешней зи- мой Наум заявил мне, что ему надоело на Новый год купаться и загорать. Он хочет лепить снежных баб, играть в снежки. Ну что ж, желание ребенка — закон. И спустя три года мы рискнули опять покататься на лыжах. Только на этот раз выбрали Австрийские Альпы в Цель-ам-Зее. В этот раз я взяла сыну персонального инструк- тора, и в итоге Наум катается лучше меня.

Екатерина: А как вы там Новый год от- метили, как отдохнули?

Ольга: Да разве с нашими друзьями — заядлыми горнолыжниками — можно по-человечески отдохнуть? Поднося бо- кал с шампанским к губам в новогоднюю ночь, я риторически заметила: «Надеюсь, хоть завтра у нас получится выспаться...» Я была уверена, что 1 января мы, как все нормальные люди, устроим себе вы- ходной, и я смогу поваляться в постели, сколько душе угодно. Тем более что мы уже несколько дней только и делали, что с утра до вечера катались, а после безум- ного трудового года у меня еще не было ни одного выходного. Но товарищи невозму- тимо посмотрели на меня и, подмигивая Науму, изрекли: «Поспать и дома можно, мы каталку пропускать не хотим и тебе не советуем». До меня начинает постепенно доходить вся неотвратимая суть произне- сенного. «То есть вы хотите сказать, — го- ворю, — что завтра, 1 января, мы опять до восхода встанем и к десяти утра пойдем на гору кататься?» А они: «А как иначе?» Тут и Наум начинает канючить: «Мама, мы хо- тим кататься!» И вот у меня есть фотогра- фия, сделанная 1 января в 10 часов утра: я стою на склоне горы и конечно же счаст- ливо улыбаюсь!

Екатерина: Ужас! В общем, что в Гренобле, что в Цель-ам-Зее на горных лыжах ка- таться — это тебе не на пляже лежать…

Ольга: В Гренобле мы жили такой на- стоящей горной жизнью. В доме, принадле- жащем моим друзьям. А это тебе не гости- ница, где ресторан, бассейн, СПА…

Екатерина: Ты хочешь сказать, что после целого дня изнурительного катания ты там ужин готовила?

Ольга: Мы его готовили все вместе, по- тому что на ужин мы ели раклет! Это очень сытная еда, которую легко готовить и ве- село есть. Раклетница — такая электри- ческая трехъярусная стеклянная конструк- ция, в которой под верхним стеклянным ярусом проходит нагревательная спираль, и там можно пожарить все что хочешь. На втором ярусе под воздействием этой спи- рали растапливается раклетный сыр в специальных прямоугольных ковшичках. И этим сыром поливается все то, что жа- рится сверху. Разумеется, каждый делает это в своей тарелке. Ну а на третий, самый нижний ярус, ставятся ковшички, чтобы остыли. Продукты для раклета продаются уже собранные в специальный раклетный набор: сыр, мясо, вареная картошка, цу- кини, помидоры, белый лук, хлеб, зелень. Купил такой набор, включил раклетницу в розетку, помыл руки — и понеслась!

Екатерина: Вообще-то то, о чем ты рас- сказываешь, сильно смахивает на фондю…

Ольга: По сути — да. Но по форме — совсем нет. Мы настолько привязались к этому блюду, что я купила себе домой рак- летницу. Правда, маленькую — на 4 пер- соны, обычно бывают на 6—8 человек, а то и больше. Но даже если ко мне в гости приходит 8 человек — раклета всем хватает. Так что приезжай ко мне в гости на раклет, познакомлю с этим блюдом!

Екатерина: С удовольствием!

Ольга: И младшего сына привози. Можно устроить домашний концерт, я очень люблю собирать у себя детей, кото- рые что-нибудь поют, играют. А если кто- то музицировать не умеет — рисует афишу, читает стихи, или ничего не делает, а просто улыбается и громко хлопает остальным.

Екатерина: Ну, ты умеешь придумать, как сделать детям интересно!